Главная Прогулки Прогулка по сельской Англии-I: Шорэм, Наоми Уоттс, утиные гонки.

Прогулка по сельской Англии-I: Шорэм, Наоми Уоттс, утиные гонки.

Великобритания, окрестности Лондна, деревня Шорэм.Английская деревня до недавнего времени была для нас была территорией неизведанной, но желанной. Опыт чтения Джейн Остен и Конан-Дойля, просмотр сериалов с мисс Марпл и Вустером-Дживсом сформировал некий слегка размытый, но притягательный образ. Там должны были быть серая церковь на зеленом пригорке, интеллигентный викарий, паб с низким закопченным потолком, куда периодически заглядывает из близлежащего замка лендлорд, двухэтажные фахверковые домики, женские пересуды в чайной за клетчатой клеенкой, велосипеды и утки на улице, старушка, подстригающая изгородь…
Был восьмой день нашего пребывания в Лондоне, и погода наконец-то сменила гнев на милость – отдельные кусочки ваты перемещались по голубоватой скатерти неба, но эту скатерть никто не пытался отжимать, как после стирки, выливая на город потоки воды. Еще накануне, надеясь на такой благоприятный вариант, мы наметили себе маршрут, руководствуясь полезнейшей книгой «Прогулки вокруг Лондона».

Нашу прогулку мы решили начать с посещения деревушки Шорэм (Shoreham) в графстве Кент. Согласно путеводителю, ехать туда было нужно с вокзала Виктория. Почти не проспав, в 8 утра мы были на вокзале. Спросив у индуса за стойкой информации, какой поезд идет до Шорэма, мы решили проверить - не столько его ответ, сколько свое понимание - и направились к информационным стендам. Однако по названному нам направлению станции Шорэм не значилось. Мы подошли к другой стойке, где уже истинный британец назвал нам другое направление. Но скрупулезной проверки не выдержали и его разведданные – по этому направлению Шорэма тоже не было. Ситуация осложнялась тем, что, помимо просто Шорэма, есть еще и Шорэм-он-Си, куда поезда тоже уходят с Виктории, и каждый раз нам приходилось объяснять, какой из Шорэмов мы имеем в виду. В итоге мы решили пойти по обратному пути – найти в таблице Шорэм, а потом по карте понять, какой поезд до него идет. Увы – среди списка станций Шорэм не значился вообще. В итоге мы махнули рукой на создание целостной картины мира, и пошли ва-банк – встали в очередь в кассу. Расчет оказался верным. Работа с деньгами добавляет ответственности, и кассирша продала нам правильные билеты, заодно пояснив, что на пути в Шорэм нам надо будет сделать пересадку в Sevenouks.

Вот где была собака-то зарыта! – сказали мы и поспешили на платформу. В будущем мы были более осмотрительны, и накануне изучали в сети весь предполагаемый маршрут станция за станцией. Советую поступать также. Мимо поезда на Дувр вы, конечно, не пройдете. А вот местную электричку вам подскажет далеко не первый встречный на вокзале. Собственно, проблема эта не вчера появилась.

Вспомним Джерома К. Джерома: «В одиннадцать часов мы приехали на Ватерлооский вокзал и спросили, откуда отправляется поезд 11.05. Никто, разумеется, этого не знал. На Ватерлооском вокзале никто никогда не знает, откуда отходит какой-нибудь поезд, куда он идет, если уже отошел, и тому подобное. Носильщик, несший наши вещи, высказал предположение, что он отойдет с платформы No 2. Но другой носильщик, с которым он обсуждал этот вопрос, имел сведения, будто наш поезд тронется с платформы No 1. Дежурный по вокзалу, со своей стороны, был уверен, что поезд 11.05 отправляется с пригородной платформы. Чтобы покончить с этим вопросом, мы поднялись наверх и спросили начальника движения. Он сказал, что только что встретил человека, который говорил, будто видел наш поезд на третьей платформе. Мы пошли на третью платформу, но местные власти сообщили нам, что, по их мнению, это был скорее саутгемптонский экспресс или же кольцевой виндзорский. Там были твердо убеждены, что это не поезд на Кингстон, хотя и не могли сказать, почему именно они в этом уверены. Тогда носильщик сказал, что наш поезд, вероятно, на верхней платформе и что он узнает этот поезд. Мы отправились на верхнюю платформу, пошли к машинисту и спросили его, не едет ли он в Кингстон. Машинист ответил, что он, конечно, не может утверждать наверняка, но думает, что едет; во всяком случае, если он не 11.05 на Кингстон, то он уже наверное 9.32 на Виргиния-Уотер, или десятичасовой экспресс на остров Уайт, или куда-нибудь в этом направлении и что мы все узнаем, когда приедем на место. Мы сунули ему в руку полкроны и попросили его сделаться 11.05 на Кингстон».

Добавляю только, что этот фрагмент носит у Джерома чудесное название: «Блаженное неведение служащих Юго-Западной дороги касательно столь суетных вопросов, как отправление поездов». Сами поезда, впрочем, ходят без опозданий и достаточно комфортны.
Благополучно совершив пересадку, через пятьдесят минут мы вышли в нужном нам Шорэме и бодро направились по дороге в деревню. Уже первые взгляды, брошенные нами на деревенские улочки, убедили нас, что выбор мы сделали правильный. Здесь был и колоритный паб «Ye Olde George Inn», и фахверковые домики, и норманнская церковь Петра и Павла, к которой вела тисовая аллея. Не хватало, правда, велосипедов, уток и старушки, да и паб был закрыт по раннему времени. Не унывая, мы решили пока отыграться по полной программе на церкви и направились к ней. Церковь стояла на этом месте с саксонских времен. Часть северной стены датируется XI веком – возможно, это она?.. Вход в церковь расположен с южной стороны и оформлен тюдоровским портиком (XV век), выточенным некогда из ствола одного-единственного гигантского дуба. Этот портик стоит того, чтобы остановиться и осмотреть его подробнее, и даже почувствовать его, деликатно проведя рукой по многовековой древесине. Отвлекусь ненадолго и скажу пару слов о том, что составляет одну из главных прелестей таких вот вылазок в английскую (да и не только) глубинку. Прелесть эта в том, что вы можете наслаждаться атмосферой места в абсолютном одиночестве. Из меланхоличных размышлений о веках, промчавшихся над этой лужайкой, вас не выведет ни толпа китайских туристов, ни раскованная речь соотечественников, думающих, что они тут единственные носители своего могучего языка, ни грозный окрик смотрителя, обнаружившего, что вы опасно приблизились к бархатному канатику, окружающему какую-нибудь реликвию. Вы можете бродить часами, обниматься с каждым камушком, валяться на лужайке (соблюдая чувство такта, конечно) и растворяться в голубом небе хоть до посинения. Дверь, ведущая в церковь, оказалась заперта. Мы немного расстроились, но решили исследовать то, что было нам доступно. Под портиком можно обратить внимание, во-первых, на разные объявления - свидетельства активной жизни местной общины. Во-вторых, стоит посмотреть вот на эту нишу в стене – это средневековая чаша для святой воды. Мы уже собрались уходить, когда дверь открылась и оттуда вышла девушка с какой-то посудиной, из которой выплеснула на траву мутноватую жидкость. Мы спросили, можно ли пройти посмотреть в церковь, и девушка, после секундного колебания предложила нам следовать за ней. В церкви она села заканчивать акварельный этюд интерьера, а мы осмотрелись внутри. В церкви много любопытного, надо только знать, где это любопытное искать. Вот, например, у входа висит картина, изображающая какую-то торжественную церемонию. Это некто Чарльз Коуп изобразил возвращение в родную деревню сына викария. Сын, Верни Ловетт Камерон, руководил первой европейской экспедицией в Центральную Африку. Клирос от нефа отгораживает изумительно тонкой резьбы перегородка XV века с лозой и виноградными гроздьями. Но в историческом плане даже более интересна стоящая в углу кафедра. Она была передана в церковь в порядке шефской помощи из Вестминстерского аббатства. Именно с этой самой кафедры архиепископ благословил королеву Викторию во время ее коронации. У северной стены, у которой находится кафедра, есть памятные надписи в честь всех настоятелей и викариев, служивших в этой церкви с начала XIII века. Обратите внимание на фамилию Перронет – этот викарий был большим другом Джона Уэсли (1703-1791), основателя методистской церкви (сегодня ее представляют 40 миллионов человек по всему миру). Уэсли, не раз попадавший в сложные ситуации из-за своего фанатизма, частенько заходил в эту церковь к своему приятелю за одобрением и поддержкой. Наверняка, он пытался и проповедовать в Шорэме – примерно так, как изображено на этой картине (она посвящена именно Уэсли). Из витражных окон стоит обратить внимание на то, которое расположено справа от крестной перегородки, если стоять к ней лицом. Оно изготовлено по эскизу знаменитого художника-прерафаэлита Эдварда Берн-Джонса (Burne-Jones), чьи работы вы наверняка увидите в галерее Tate Britain. Витражи по эскизам Берн-Джонса делала фирма «Моррис, Маршалл, Фолкнер и Ко», созданная другим прерафаэлитом – Уильямом Моррисом.


Берн-Джонса и Морриса связывали не только эстетические взгляды и деловые интересы, но и драматическая личная история. В 1870-е годы Берн-Джонс переживал бурный роман с греческой моделью Марией Замбако, который закончился ее попыткой утопиться в Ридженс-Кэнал. В это время жена художника, Джирджиана, сблизилась с Уильямом Моррисом. Последний, возможно, искал в ее объятиях утешения, так как у его собственной жены Джейн был роман с основоположником прерафаэлитизма Габриелем Данте Россетти. Жена самого Россетти к этому времени уже умерла, так что дальше цепочка не продолжилась. Империализм и реформация, викторианство и прерафаэлитизм – все эти ключевые для понимания Англии концепты собраны в небольшой сельской церкви.

Уходя, не забудьте бросить монетку в нишу для пожертвований у выхода (конечно, если вы считаете, что полученные впечатления этого стоят). Выйдя из церкви, можно, если позволяет прогулка и требует настроение, посидеть на лавочке, глядя на небольшое сельское кладбище. По тисовой аллее вы выйдете из ограды. Если вам будут встречаться прихожане, не удивляйтесь, что они вас поприветствуют в характерной английской манере – слабый кивок, взгляд куда-то в сторону, на лице неуверенная улыбка и несколько с трудом идентифицируемых звуков. Постарайтесь изобразить в ответ нечто похожее (улыбнуться можно чуть шире). Пройдя под воротами, идите дальше прямо по деревенской улице. Если вы уже устали, а время позволяет – можете зайти в чайную комнату. Наверное, в такой вот чайной любила собирать информацию мисс Марпл. Дойдя до моста, не идите по нему, а сверните направо. Обратите внимание на колоритный Flint Cottage. Дом получил свое название не в честь знаменитого (благодаря Стивенсону) пирата, а из-за кремневой гальки (flint) которой декорирован кирпичный фасад. Посмотрите на бюст и розетку над входом. Бюст выглядит так аутентично, что, если бы мы были в Италии, я бы решил, что это натуральный антик, откопанный хозяевами на огороде позади дома. Впрочем – не будем спешить с выводами… И на английских огородах порой можно отрыть кое-что… Дом чуть подальше выглядит не столь экстравагантно со своими белыми стенами. Но история у него тоже богатая. В доме, который называется Water-House, не раз бывал поэт и художник. Уильям Блейк. Объяснить феномен Блейка не так просто. Например, про него говорят, что «Духовный мир представлялся Уильяму Блейку более важным, чем мир материальный», и что в его видении мира «сливаются воедино реальность и воображение». На мой взгляд, эти выражения ничего не объясняют. Их можно отнести к большинству талантливых художников. Наверное, Блейк считал духовный мир более важным, чем материальный (иначе он пошел бы в сапожники). Но кто скажет, что его творческий мир лишен ужасающей материальности? Вот этот вот «Красный дракон» - разве он не материален? Или вот этот Навуходоносор?.. Его образы выходили из глубин подсознания, но на бумаге приобретали весомость и материальность, как в сцене материализации из повести Стругацких «Понедельник начинается в субботу». Параллель с писателями XX века кажется мне не надуманной. Если всмотреться, из работ Блейка вылезает значительная часть искусства XIX и XX веков. Его творчество повлияло и на становление прерафаэлитизма, и на символизм, и на сюрреализм. Творчество многих художников-фантастов (таких, как Борис Валледжо) и дизайн фантастических покетбуков середины ХХ века тоже была предвосхищена Блейком. Блейк при жизни не получил признания у широкой публики, однако в последние годы узкий, но сплоченный круг поклонников вокруг него образовался. Одним из них был Самюэль Палмер, который познакомился с Блейком в 1824 году. В Water-House в то время жил отец Палмера, и дом часто использовался как место встреч Блейка, Палмера и их друзей, которые бродили по окрестностям (в том числе ночью), ища вдохновения для ирреальных пейзажей. С 1828 года Палмер поселился в доме постоянно. На его работах этого периода можно попробовать угадать отзвуки шорэмских пейзажей. После того, как в 1835 году Палмер покидает Шорэм, он живет в Лондоне, уезжает с молодой женой в свадебное путешествие в Италию. В это время его манера становится более реалистичной. От Уотер-хауса можно идти дальше по правому берегу ручейка, который местные жители пышно называют «река Даррент» (а окрестные долины – это «бассейн реки Даррент»). Как и полагается любой уважающей себя реке, в мае на ней проходит своя регата. Называется она Shoreham duck race - Шорэмская утиная гонка. Каждый желающий может придти со своей пластмассовой уточкой (или иной плавающей моделью), и, заплатив 1 фунт за участие, запустить ее в Даррент. Приз получает как самая быстрая, так и самая красивая уточка. Кстати сказать, место пластиковых уточек в английской культуре еще очень мало изучено, но можно сказать, это важное место. Например, Берти Вустер всегда принимал ванну с желтой уточкой. Интересно, запускала ли вот тут уточку Наоми Уоттс?.. Да, та самая, которая сыграла в «Малхолланд-Драйв» у Дэвида Линча. Почему такой вопрос возник, она же вроде бы из Австралии, - можете спросить вы. Дело в том, что родилась Наоми Уоттс в Шорэме, и жила здесь до 14 лет (то есть самый утячий возраст), пока вся ее семья не перебралась в Австралию.

Кстати, в зависимости от того, какое СМИ ее спрашивает про национальность, она очень трогательно варьирует ответы (например "I consider myself British and have very happy memories of the UK. I spent the first 14 years of my life in England and Wales and never wanted to leave. When I was in Australia I went back to England a lot"; и другой вариант - "I consider myself very Australian and very connected to Australia, in fact when people say where is home, I say Australia, because those are my most powerful memories").

Но нам пора покидать Шорэм. Идем вдоль Даррента еще метров 400, по желтой стрелке с надписью Darrent Valley Path/DVP (Путь долины Даррент) через мостик переходим на левый берег. Дальше тоже нужно обращать внимание на эти стрелки, они подскажут направление движения. Тут надо в который раз немного отвлечься и объяснить, что большая часть нашего пути проходит по так называемой «публичной тропе» (public path). О том, что это такое – читайте в следующей части.
Просмотреть Шорэм-Лаллингстоун-Эйнсфорд на карте большего размера
0
Опубликовать в своем блоге livejournal.com
 

Добавить комментарий


Защитный код
Не видно код? Показать другой


img src=